Все то, что связано с походами (особенно дальними) неразрывно переплетается с важнейшим моментом – подъездом и отъездом, т.е. дорогами (авто, ж.- д., водными, воздушными, да и просто проселочными и тропами ). А на них за эти годы было сколько всякого и разного, что просто необходимо рассказать – это как «зеркало жизни» во всем ее многообразии. Что – то забылось, но многое характерное запомнилось и  постараюсь это вспомнить (тут фото нет – только память). О многом «дорожном» я уже написал ранее, а тут - другие фрагменты и сценки из той жизни.

        Это было неизбежно – во все походы на север и восток мы ехали или летели через Москву - и Киевский, Казанский и  Ярославский вокзалы были как родные. Там на каждом шагу проверяли документы (особенно у азиатов), в каждом углу – «бомжи», толпы цыган, полууголовная шпана – как - то привыкли, но несколько моментов запомнились (все вразброс и ничем не связаны, просто – было).

       Я не совсем понимал по отношению к пьяницам термин «синяки» (в Киеве таких тогда практически не было). И вот рано утром вижу, как из подвалов Казанского вокзала  выбираются две особи якобы мужского и женского пола, но не уверен – физиономии у них заплывшие и совершенно фиолетового (даже не синего) цвета. Вылезли – и пошли «под ручку» в большой мир. Теперь понял терминологию.

      Другой раз, переезжая с Киевского на Ярославский вокзал, договорились со случайным водителем микрогрузовика за более низкую цену и тут же на наших глазах водительская вокзальная мафия порезала ему колеса. Рядом -  милиционеры, я – к ним –«вы же видели!», бандюки даже не отходят, а менты делают удивленные глазки – бессовестно «рука руку моет».

       После одного из походов заросший Сергей З. сделал традиционный моцион по Москве: сначала в кафе на глазах изумленного официанта съел полторта и 3 чашки кофе, а потом прогулка на Красную площадь. Тут его месячная небритость, нечесанные кудри и «стерильные» походные штаны почему – то не понравились патрульным милиционерам и его повели в соседнее отделение. Благо, были документы и к заранее оговоренному времени пришел на площадь кто-то из наших и его отпустили. Однажды на обратном пути Володя К. «вышивал» по Москве в моих белых     «чернобыльских»  ботинках (его порвались на маршруте), но без милиции. Наверное, восприняли как последний писк «хипейной» моды, потому как был побрит.

        О цыганах. В одном из северных походов на небольшой станции в наш поезд  загружался целый табор (человек 60 с вещами и другим хозяйством): север для них - это летние гастроли, почти как  ЮБК. И проводники, и пассажиры как мыши, попрятались по купе и ждали, чем это кончится. Благо, кроме шума и беготни по вагонам, а также задержки отправления поезда – все было нормально. Интересно – вместо шатров они везли шикарные и большие импортные палатки.                         

      В другой поездке по заранее купленному билету из Москвы должны ехать на Север. Стоим на перроне, подача поезда  задерживается и только за 15 минут до отправления его подают. И тут просходит «задорновский» вариант – у нас билет в 8 вагон, но есть 7, потом 9 и далее. Мысль – «бежать к дежурному по вокзалу» сразу отпала – уже объявлено отправление, где бригадир поезда – неизвестно, сейчас – «ту-ту!».

       Поступаем решительно – почти по головам пассажиров и проводника затаскиваем кучу своих вещей в 9 вагон – крик, ругань – а у нас кирпичные физиономии –      «нам надо ехать!». Поезд пошел, а мы налегке бегаем по поезду для выяснения ситуации. И через два вагона видим – пустой вагон № 12 . Проводник говорит – «не понимаю, что это?». Но мы-то поняли и бегом с вещами сюда и с комфортом расположились. Как оказалось, в доблестном МПС что–то перепутали, но  нас так просто не возьмешь – едем.

       В целом, поездки туда – сюда во многом похожи друг на друга.

ТУДА: есть у нас хорошая традиция: кто в этот раз не едет - приходят на вокзал проводить и прямо около вагона – базар-вокзал, шутки, смех, фото – а под отход поезда – по 50 гр. вина на прощание и за успех похода. До Москвы: сели – встали – перевезли вещи на другой вокзал – перекусили, погуляли – и на следующий поезд. А тут уже серьезней: дошиваются  недошитые вещички, перепаковывается брошенное в последний момент в рюкзаки, рыбаки вяжут мушки на рыбалку (иногда и катамараны дошивали в поезде). Потом достаются карты (маршрутные и преферансные отдельно), шахматы и книги. А между этим – поедаются домашние деликатесы  с пивом, да и водкой тоже. Тут же казначей делает подсчет затрат, а завхоз – разбирается с харчами. Зырим в окна и бегаем по перронам на остановках в поисках чего – то  этакого. Подъезжая к месту, быстро готовимся к выгрузке.

ОБРАТНО: главное – добыть билеты и загрузиться в вагон, да еще и желательно недалеко друг от друга (часто и в разных вагонах). Почти всегда – ложимся отсыпаться от подъезда к поезду и выхода с маршрута (как правило, это проходит далеко не гладко). Потом – просушка обычно мокрого хозяйства, финансовые взаиморасчеты, дележ остатков продуктов, на станциях – покупка простых, но забытых за месяц харчей (а мужикам – вожделенного пива) и вялое обсуждение похода.

       Поездные торговцы уже привлекают внимание наших женщин и наносят удары по нашим кошелькам. Попутчики  интересуются, зачем мы так далеко ездим и сколько нам за это платят. Наш чай в котелке приводит их в замешательство. Мы же потихоньку смываем с себя «пыль дорог» в прямом и переносном смысле.

        На промежуточных точках подъездов - отъездов проявляем чудеса изобретательности – как договориться, где найти транспорт, как посмотреть самое интересное и что нас ждет впереди – и это все в общении с людьми. Бывая в столь отдаленных местах, понимаешь – быть может, сюда уже больше никогда не попадешь и стараемся увидеть все самое интересное и достопримечательное, пообщаться с людьми. И потом, если речь касается этих регионов – у тебя есть личное видение этого и какое-то знание  реальной жизни там.

       В самом походе ночевка, как правило – палатка или таежная заимка. А вот на подъездах-отъездах бывало всякое: гостиницы, залы ожиданий вокзалов (хорошо,

если в кресле), речные дебаркадеры, каюты, купе, избы, сеновалы, печи, газоны и          

т.п. Не всегда комфортно, но терпимо, тем более надо чаще ощущать локоть своего

трудового народа…

       По приезду в Киев – постояли минут 10 все вместе на перроне в круге, попрощались – и по домам, на любимый диван к телевизору. (Первое впечатление – дома не был очень давно, но помылись и разгрузили рюкзаки – все как обычно).

       Пару – тройку дней передыха – и снова входишь в рабочий ритм. Через месяц – сделаны фото– и видео и уже планируем групповую встречу для их просмотра. (Спасибо Володе и Наташе К. – они обычно организаторы этого).

      Естественный вопрос – «а сколько это стоит?». Это зависит от того, на сколько, на чем и куда идем. Усредняя и не беря во внимание последние годы (вертолет, вездеход, ж.-д. тарифы, общий рост цен на все) – это было в начале 2000-х годов - от 150 до 350 долларов США на человека от порога до порога (около трех недель). Сейчас – раза в полтора-два дороже - сравните с любыми отпускными поезками на ЮБК или за границу. Да, южного бронзового загара не будет (он быстро сойдет), но останется совсем другое (бывавшие – поймут).                           

     Интересное «целебное» свойство походов – неоднократно кто-то выезжал в поход простуженным или не очень здоровым. (Так, у Люды однажды при выезде на Черемош не поворачивалась шея, но через пару дней - все нормально). И в других походах народ почти не болел. А дальше – без особой хронологии – что запомнилось.

       Возвращаемся из «детского» похода в Карелию на вокзал  в Петрозаводск. Дизель стал на дальнем пути и до вокзала идти напрямую тяжело. Я знаю, что рядом есть депо электрокар с тележками для разгрузки почтовых вагонов и иду туда. Договариваюсь с молодым карщиком перевезти гору наших вещей на перрон. Пока грузим тележку, я «по-хохляцки» судорожно соображаю, сколько дать: 1 рубль – мало , 5 – много и зажимаю в руке советскую «троячку». Разгружаемся и я разжимаю свою потную ладонь. И тут тихий диалог, который я со стыдом вспоминаю до сих пор. Он – мне искренне: «Зачем? Я ведь просто хотел вам помочь!». Наука – не подходи с нашими жлобскими мерками ко всем – люди разные, а тем более вдали от наших мегаполисов.

        Подобное было там же, в Карелии, при возвращении с пос. Гирвас в Петрозаводск. Рядом трасса Мурманск - Ленинград, ехать около 100 км, нас пятеро, вышли и голосуем. А поскольку у нас еще осталась водка, то при этом поднимаем вверх большой палец – мол, у нас есть. Машины вроде – бы притормаживают, а потом пролетают мимо. Наконец, кто-то остановился и объяснил нам, тупым, что такой жест водителю у местных означает: «Трубы горят, продай водки!» (там это всегда дефицит, водители это знают и возят). Этот водитель привез Люду, Саню и Олега бесплатно прямо к вокзалу в Петрозаводске, а мы приехали (правда, платно) где – то через час.

      В Карелии и другое – едем на ст. Лоухи, там только что притушили большие лесные пожары, но вдоль железки еще догорают очаги пожаров, запах гари и пепел вокруг – зрелище жутковатое. Позже и мы «поработали» пожарниками: идущая впереди нас тургруппа небрежно затушила свой костер на торфянике. Идем и видим идущий из-под земли дым. В торфе прогорают каналы и выходят наверх через 5-10 метров и если не затушить – пожар. Раскопали эти каналы и обильно залили водой. Тщательней надо, ребята…

        В 80-м году мы с семьей Олега Гейко на двух байдарках по «комсомольским связям» поехали на оз. Калевала. Доехали до г. Кемь, надо еще ехать 150 км, а не на чем. Местные  нам подсказали – завтра туда едет сменная бригада строителей и они могут подвезти. Договорились и с утра загружаемся с ними в небольшой автобус (байдарки лежат в проходе). Строители – с большого бодуна, а одного – просто занесли и положили на наши байдарки. Едем и вдруг видим – из-под байдарок течет не очень ароматный ручеек – мужик во сне  справил малую нужду… Внутри себя ругаемся, но что случилось – то случилось. Строители–друзья переложили его на сидение и он продолжает безмятежно спать, а другие все время «квасят». По дороге вдоль р. Кемь - пос. Кепа с магазином, где они пополняют запасы спиртного. Наш   «сонный принц» открывает глаза, с трудом наводит резкость на Люду и восторженно-громко говорит: «О, баба!!!», при этом безуспешно пытаясь потрогать ее рукой. Тут возвращаются гонцы из магазина и сразу участливо его спрашивают: «Пить будешь?». Он только кивает и они заботливо поднимают ему голову, заливают  дозу и он снова в ауте. Широка и глубока русская душа… Так и доехали в Калевалу - там комсомольцы нас устроили, повели к легендарной сосне, под  которой был записан карело-финский эпос «Калевала» и на пограничном катере (это уже погранзона) вывезли на красивое озеро Куйто, а через неделю забрали оттуда. Отдохнули,  места красивые, дикие и глухие. Правда, нас и наши харчи регулярно пытались «проверить» какие-то похожие на куницу или норку зверушки. На острове народа ведь почти не бывает, а кушать хочется всем.

       В поездах, идущих на Север, есть одна особенность – как правило, где-то в пути в хвост состава цепляется «зековский» вагон и потом на крупных станциях из него группами выгружают «контингент». Этот процесс выглядит так: к вагону подъезжают спецавтозаки, около выхода большим полукругом выстраиваются солдаты ВВ с автоматами и собаками. По команде из вагона почти слетают зеки с поднятыми руками и сразу же присаживаются в полукруге охраны  на корточки (хорошо видно, если кто-то куда-то «рыпнется»). Собаки лают, солдаты бдят, быстрый пересчет и рассадка в машины, а «зон» там вокруг тьма.

 На товарных станциях при загрузке открытых вагонов древесной щепой (ее здесь после лесопереработки немеряно) цепочка солдат ВВ по всей площади вагона пронизывают щепу длинными заостренными металлическими штырями в поисках беглецов. По пассажирским поездам постоянно туда-сюда ходят милицейские наряды, то же и на вокзалах. Многие из отсидевших остаются здесь и поэтому у местных чувствуется определенный «блатной» налет, хотя в целом – народ нормальный и отзывчивый.

      Как пример – перед завершением одного из уральских походов встречаем в тайге рыбака и в разговоре выясняется, что у него есть возможность взять нам на обратный путь билеты (это всегда проблема – проходящие поезда, лето – а его сестра – билетный кассир). Собираем деньги (а это достаточно приличная сумма) и отдаем ему. Потом некоторые начинают сомневаться – ведь знаем (и то с его слов) только ФИО и адрес – так что ищи-свищи! Но вера в людей оказалась сильней – среди ночи нашли  его и наши билеты. И это «за спасибо» (конечно, «Украинскую с перцем» вручили).

      Еще момент – на узловых станциях в депо и на запасных путях стоят законсервированные паровозы (их сотни – на всякий случай).

       В очередной раз возвращаемся поездом « Лабытнанги – Москва», загрузились в вагон, пассажиров мало, посидели и захотелось чая. К проводнику - а он уже где-то пропал. Это было время дурацкого эксперимента МПС – «два проводника на три вагона» - поэтому предположили, что он в другом вагоне. Увы – и через несколько часов он не появился – сами растопили титан и согрели кипяток (остальное у нас есть).  Да и другие пассажиры этим воспользовались. Время идет, люди рвутся в вагон и мы их впускаем – выпускаем (денег не берем – честность мешает, увы). На узловой станции возле путей набрали кусков шпал – дрова для титана. А вечером  возмущенные попутчики к нам (!?) с претензией «Где чай?». Делать нечего – греем на всех. И только утром появляется совсем помятый проводник и все бывшее без него воспринимает как само собой разумеющееся и правильное. Подход простой: «Ну, пережили – вот и хорошо!».

       После похода на Лагорту везли с собой в отдельном мешке много недовяленного хариуса и решили его подсушить на третьих полках. По вагону сразу пошел такой дух, что очередной милицейский наряд остановился и давай приставать «Где взяли?». А это запрещенная к вылову рыба (штрафуют). Как-то от стражей порядка отбились, но тут другая беда – при засолке этой рыбы у нас было мало соли и она от тепла  начала быстро портиться. Вынужденно периодически (почти до Ярославля) выходим с мешком в тамбур и удобряем  рыбой шпалы и рельсы. Довезли до Киева совсем немного, а ведь брали самые красивые экземпляры – «обидно, понимаешь…!».

       С милицией и другими органами далеко не всегда в поездах было благополучно. В очередной раз возвращаемся с Севера и в Брянске российские погранцы среди ночи пытаются снять с поезда Володю Ж. Оказывается, из-за своего разгильдяйства он не вклеил новую возрастную фотографию в паспорт и он теперь якобы недействителен. Мы все всполошились и к их начальнику – «что делать?». Ответ прост – «остается здесь и ждет (!) украинского консула, либо возвращается в Москву в посольство и там решает все вопросы». Мы все активно «нагружаем» погранцов и их начальник зовет адмирала Володю К. на «интимный» разговор (а стоянка-то ограничена). Адмирал возвращается – требуют 1000 руб., быстро   собираем чуть больше половины (все уже потратили раньше)  и в уже отходящем поезде отдаем вымогателям. Не очень довольные, они уходят, но Володя Ж. едет с нами домой.

       При возвращении с р. Кубена (ехали в вагоне – ресторане) участвовали в спасательной операции. С нами была семья В.и И. Климчуков, врачей из Черновцев – и тут в соседнем купе  с молодой беременной женщиной случается какой-то серьезный приступ (как объяснили, у беременных такое случается).  Наши врачи сразу начали ей помогать (медикаментов куча), а потом потребовали остановить поезд и вызвать «скорую».  По радио это сделали и на каком-то полустанке к поезду подъехала машина. Оказалось  - для такой болячки она не приспособлена, вызвали другую и где-то через два часа  бедняжку с мужем отправили в больницу (при этом врачи сказали, что до этого наши сделали все правильно – мы были горды), а поезд наконец-то пошел дальше.

       И в «сибирско-азиатских» походах бывало всякое. Поход на р.Шавла – самолет из Борисполя. Вещи – по весу явно выше нормы, поэтому в самолет садимся в одежде «городских сумасшедших» (все оглядываются): на ногах – сапоги, сверху – каски, на теле – теплые куртки (лето!) и на них – спасжилеты, а также кульки огромадного размера в руках (ручная кладь, однако). Ничего, прошло. В новосибирском аэропорту до нашего рейса (утром) устраиваем прямо в сквере «казацкий лагерь» (круг из рюкзаков по периметру, а внутри под общим тентом спим вповалку). В аэропорту Горно – Алтайска от тоски дежурный на контроле изъял у Славы К. хороший нож (якобы холодное оружие), хотя подобные были у каждого из нас. Служба, однако…

     На возврате с Чилика в поезде едем почти 4 суток. Пассажиров мало, все уже примелькались, время тянется медленно. Выхожу в тамбур покурить, за окном до горизонта – пустыня с летящим по ветру саксаулом и ничего более. В тамбур на перекур выходит мужик азиатской внешности и – вижу - хочет заговорить со мной. Общих тем нет и он, задумчиво глядя в окно, обращается ко мне: «Красиво, правда!?».  Я поперхнулся и даже не нашелся, что ответить. Азия – дело тонкое …

      По дороге на Алтай (р. Уба) уже в Казахстане останавливаемся на станции с вокзалом в красивом и для этих мест совершенно необычном «старорусском» стиле (строили еще при царе-батюшке). Но в конце перрона видим свежесрубленный деревяный нужник на два отдельных входа – над одним краской написано « М», а над другим – « Б» (как хочешь, так и трактуй, но «б» почему-то заходили куда надо).  Кстати, сразу после этой станции налево за горизонт в пустыню уходит ж.-д. ветка – как нам объяснили - на Байконур.

       На северных перронах (это-август) активно продают печеное-жареное (мясное - не берем, остальное – вкусно), картошку с огурцами, пирожки с разной начинкой, рыбу жареную и к пиву, клубнику, крыжовник, лесные ягоды, грибы.

       На ст. Микунь – дорога на Урал – по возможности покупали очень хорошие сушеные грибы. Запомнилась водка «Воркута» - в совершенно черной бутылке с изображением на этикетке куска угля, а еще ранее  - в магазинах питьевой спирт (выпивки там не хватает всегда и это покупается ящиками – потом не будет).

     Сценка на ст. Харовск: отъезд с р.Кубена, сидим в тенечке на вокзале в ожидании поезда, а вещички кучей в отдалении стоят (но видим). Не видя нас, к ним бочком подходит щуплый мужичок бомжеватого вида и на ходу пытается подхватить крайний рюкзак. Мы смотрим в боевой готовности, но силы не равны – рюкзак он поднять не может. «Тыр-пыр» – не получается и с видом «не очень и хотелось» он гордо уходит.

        Отличительная черта небольших северных поселков – почти все дома деревяные и на сваях (вечная мерзлота). Но наружное отличие – возле некоторых домов небольшой  палисадник, цветочки, дорожки, чистота – здесь живут выходцы с Украины, а если куча мусора недалеко от входной двери и туда же выливаются помои прямо через порог – живут местные и другие пришлые.

       А уж  всяких «дорожных» разговоров с попутчиками, общих застолий, разборок с проводниками из-за багажа, постелей или собаки, разбитых окон, неисправных туалетов и титанов было не счесть - на то она и дорога. (Одно время возили с собой приказ МПС о провозе туристского снаряжения - для бестолковых проводников).

      Возвращаясь к истокам этого опуса: его основа – наша коллективная память, записи и кино-фотоматериалы. Последние походы  мы снимали не только на фото, но и на видеокамеры (и не одну) и с большим интересом после походов неоднократно просматривали. А начиналось все с обычных черно-белых фотографий, потом слайды и редкие кинокамеры, далее цветные фото и видеосъемка. И при этом определенная специфика: чаще всего съемка там, где есть время -  дорога, стоянки, осмотры, дневки. А самые зрелищные и интересные моменты зачастую пролетали мимо – надо пройти или камера спрятана. Так что часто такое остается только  в памяти, а она забывчива и избирательна, да еще и перепутывает разные походы. Поэтому, друзья – соратники, вспоминайте и давайте добавлять и исправлять - хотя в написаном ничего не придумал, все это видел и слышал, участвовал, но мог что-то и не заметить или забыть. (Только не надо оправдательных комментариев и «перевода стрелок» - это мое видение и отношение).

      Последние несколько лет у нас с Людой не получается пойти в походы по семейным и производственным проблемам, но воспоминания о них так свежи, будьто это было совсем недавно. (Как-то мы с Володей К. заговорили о первом походе на Лагорту и что там сейчас уже не так, а он и говорит: «Так это было более 20 лет назад!»). И точно, хоть и кажется -  совсем недавно. Но верю – еще не вечер, есть еще какой-то порох в пороховницах и рюкзаки мы еще сложим. Хочется, дабы и моих внука и внучку описанное здесь заинтересовало и они к этому пристрастились. Так что надеюсь -


                           - ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

ВИКТОР КУЦЕНКО

ПОРОГИ , ПЕРЕКАТЫ И ВОКРУГ ДА ОКОЛО

        За три десятка лет за плечами более 30 водных маршрутов по рекам бывшего Союза (многие по несколько раз) от Саян, Полярного Урала и Азии до  Карпат, Карелии и Грузии. Были и экстремальные спортивные походы (Шавла, Аргут, Катунь, Чилик, Урик, Риони) и просто сплав для отдыха по живописным и экзотическим уголкам страны.

         Это скорее всего путевые заметки и «бытописание» по тем местам  и ситуациям, но далеко не техническое описание маршрутов и особенностей рек, хотя в обобщенном виде и это есть. Больше о том, что нас окружало, что видели и в чем участвовали, с кем встречались.

          Более 50 наших друзей-коллег названы в этом тексте, а всего рядом было намного больше сподвижников и о каждом что-то осталось в памяти. О людях, которые встречались на маршрутах, смешные и поучительные, да и обычные походные будни – об этом захотелось рассказать, а чужой опыт никому не вреден.

А больше подробностей – при личном контакте по тел. 044–430–76-79 или email: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript