|
09.10.2009 16:28
|
И вот, сентябрь - октябрь 1984 г. – очень насыщенный и сложный поход на р. Чилик (Тянь – Шань , 5 к.с.) – поезд до Фрунзе, а потом автобусом на оз. Иссык – Куль до пос. Ананьево. Оттуда надо еще добираться километров 30 через хребет до границы Киргизии и Казахстана.
Помочили ноги в озере (красиво, вода холодная, но некоторые наши «моржи» и купались), прогулялись около фазаньих ферм, где «элита» страны на отдыхе их отстреливает. Группа разделилась (4 человека, в т.ч. и я, с основным багажом улетели на АН- 2 в долину р. Чилик). Остальные – налегке через перевал высотой около 4000 м пошли пешком, дабы увидеть красоты Тянь - Шаня.
Наш лагерь на высоте 2400 м (выше Говерлы) в устье притока Сютбулак. Высота чувствуется : долго не побежишь – не хватает воздуха.
Прилетели – поселок чабанов в 8-9 домиков, в загонах громадные отары овец и взлетная полоса – полеты в Пржевальск для местных бесплатно 2 раза в день. Наша задача – к приходу основной группы приготовить деревяные рамы – каркасы на катамараны, но там растет только реликтовая тянь – шаньская ель, за порубку которой – штраф 50 руб. (Сначала этого не знали, однако догадывались). Но делать нечего – рубим (19 штук).
В это время в поселке от клещей обрабатывают сотни овец похожей на деготь жидкостью – запах даже через речку ужасный.
На третий день из поселка на лошади к нам приехал бригадир – киргиз и сразу же составил акт о порубке на сумму 950 руб.- сумма по тем временам громадная. Как его не уговаривали, сказал – это может решить только главный зоотехник района, который завтра прилетает сюда. К этому времени благополучно пришла с гор наша основная группа и с утра следующего дня с трепетом ждем прилета «большого начальника». Самолет садится и среди тюбетеек и национальных шапок видим «шляпу с галстуком». Ежу понятно – это он! Отбираем из группы 4 самых достойных - говорунов и уговорщиков со стойкостью к алкоголю. Распихав спирт по карманам, идем в дом бригадира, где остановился «шеф».
Он строг, сидит босой на ковре и мы на « полусогнутых» рассказываем ему о нашем раскаянии и безвыходной ситуации. Узнав, что мы с Украины, он просветлел и велит бригадиру принести самовар. Посадив нас рядом, пояснил, что сам он из Запорожья. О, так это же совсем другой коленкор! Там, вдали, это уже почти близкий земляк. Как только разлили спирт, выпили под наши киевские харчи и под их местный чай с молоком (никогда не любил, но оказалось вкусно), жизнь начала налаживаться. После какой – то рюмки он говорит бригадиру: « Абдулла, принеси акт!» и на глазах у всех театрально его рвет. Цель достигнута и мы очень нетвердой походкой, но гордые, отправляемся в лагерь.
На следующий день очень быстро все собираем и начинаем спуск. Вода ярко зелено – голубого цвета и камень на камне. Узко, быстро, постоянно «бочки, бабочки» и пихание от камней, но уверенно идем вниз. По берегам рыжий каменистый грунт, мох, кусты облепихи и редкие ели, на склонах, как свечки, над своими норами торчат сурки и бегают зайцы, а высоко в горах пасутся яки (увидели их в первый раз – такой реликт – почти как мамонт).
На сборах наивный Сергей З. сделал «ченч» - за какие-то наши харчи выменял куски горного архара. Оказались одни кости и сухожилия, поэтому получился только какой-то квелый супчик, кости грыз лишь Сергей, но тоже экзотика. Маршрут слабо описан и постоянно делаем осмотры, а берега часто очень крутые. Была и одна «интимная подробность» (это эмоциональная реакция организма на сложных реках): при очередном осмотре даже через полчаса ходу всем хочется пописать. А тут спасжилеты и гидроштаны, которые снять и одеть – целая история, но надо…
Пороги и « треки» такие, что при прохождении втягиваем головы и отклоняемся, дабы не размазало по рядом пролетающей стенке (порог « Беркут» - катамаран идет с креном градусов 45). В узостях отбиваемся веслами и ногами от камней, специально садимся одним из баллонов на «бегемоты» и делаем « бабочки» - без этого не пройдешь. Был и еще важный момент – чалка катамарана (как и на других мощных реках). Задача капитана – определить подходящее место, а переднего гребца после разворота катамарана к берегу – схватить с носа чальную веревку, сломя голову слететь на берег и подальше ее как – то зафиксировать. Другие гребцы с остервенением гребут вверх и поджимают нос к берегу. В теории – все понятно, но и здесь были случаи: первого чальщика срывает и тащит по берегу, за ним второй – тот же результат и только третьему удалось остановить уходящий катамаран. На все ушибы и сорванные ладони тут уже никто внимания не обращает.
(Бывало, при чалке умудрялись сбить причаливший ранее катамаран. Так, на Черемоше мы при чалке так бабахнули другой, что уже расслабившаяся Люда слетела между рамой по горло в воду. И сама после испуга смеялась, как и все остальные).
Пороги «Серпантин», «Близнецы», «Эдельвейс» и др. – в потоке большие «быки» и пенные ямы, сужения потока, бой в стенки. Многоступенчастый водопадного типа порог «Серпантин» прошли разгруженными и вещи обнесли – сложно. Порог «Ермак» считался непроходимым, а после внимательного осмотра мы решили – «сможем пройти» - и успешно это сделали. Потом на Чилике – явно непроходимый порог – водопад «Манас» (герой киргизского эпоса), который обносим высоко по тропе на «живом» курумнике. Катамараны спущены, но нести их по узкой тропе можно только вертикально, они шатаются и все норовят вместе с нами улететь вниз с тропы, да и обнос достаточно длинный и неоднократный. Очень душещипательное дело, но одолели.
Наблюдая этот обнос, Наташа Л. от переживаний разбила себе руку о камни.
Ниже водопада везде скалы, нашли небольшую площадку прямо у слива, где под грохот воды и переночевали, а утром – катамараны обмерзли сосульками.
Была и юрта пастухов на берегу, где нас угощали «айраном» (местный кефир), и табуны лошадей, с топотом летящих ночью рядом с палатками – во сне кажется, что тебе на голову наезжает паровоз (так их перегоняют на другое пастбище), и ущелья со стенами более 50 м (порог « Космос»). Рядом мусульманское кладбище – надгробия из глины (мазары) с незасыпанными могилами – сверху видны останки.
Да и погода высокогорная: днем до +20, но ночью до – 5 и с утра – обмерзшие сосульками катамараны и лед в котлах.
Был и еще один пикантный «палаточный» момент: для уменьшения веса спим по 4 человека в палатке – трое вдоль (я – посередине), а Сергей З. – в головах – поперек. И вот среди ночи со спальника Сергея мне в голову упирается что-то твердое. Темно, я заволновался, но утром (целый!) вижу – Сергей от лени или от холода спит в спальнике в куртке с ножем на поясе. Вот этот нож в меня уперся и напугал, но обошлось …
Где-то здесь при вечерних разговорах о «той» еде я впервые от Валеры и Аллы С. (при «так-таки-так» Саши С.) услышал о легендарной «утке с яблоками» от Веры
С. Опосля я это пробовал не раз и это таки песня!
В середине реки у нас запланирован пеший выход на высокогорное озеро Кульсай. Спрятали в кустах катамараны, основные вещи – в юрту пастуха договорились, а сами с палатками, котлами и трехдневным запасом харчей пошли туда. Озер несколько и на первом из них подошли к летней даче 1-го секретаря компартии Казахстана Д. Кунаева. Тут постоянно находится обслуга, а он сам бывает 2-3 раза в год для релаксации.
На берегу озера сделан какой – то деревяный помост размером с волейбольную площадку непонятного назначения . Сторож нам объяснил: когда прилетает «хозяин», на этом помосте ему разбивают войлочную белую юрту, в которой он и набирается «национального духа» . Вот где корни …(А у нас - пчелы и «глечики»).
Поднимаемся по тропе и происходит для меня не очень понятная вещь. Все идут в меру своих сил – молодежь быстрее – и группа растягивается. Замыкающие – Валера С. с женой Аллой, Володя К. и Наташа Л., а день уже перевалил к вечеру. Собственно перед выходом на последний подъем Саша С. сбегал вперед на разведку и нашел чуть в стороне от тропы неплохое место для лагеря, ведь до темноты (а в горах она наступает очень быстро) могли и не подняться к озеру. Но когда он возвращался, уже пошли члены группы, которым Валера С. дал, по моему мнению, ошибочную команду – идти до упора (верхнее озеро) и готовить бивак и ужин для подходящих позже. Молодые и крепкие ушли вперед, я был где – то в середине цепочки. Подхожу к последнему подъему – очень круто, тропа почти пропала, под ногами – сплошные скользкие коренья, но самое неприятное – очень резко по - горному стемнело и похолодало.
Спотыкаясь, в одиночестве почти на ощупь, поднялся к озеру и вижу – наши возле палатки с костром. Подтянулись еще пару человек, но нет двух семейных пар. Уже в полной темноте ставим палатки, готовим ужин. Побежали вниз Саша С. и Слава К. с фонариками искать отставших, покричали – посветили и обнаружили их отдыхающими под палаткой на более – менее ровной площадке около тропы. Им нелицеприятно рассказали, что о нас думают – и гонцы вернулись к полуночи назад. Обсудили и решили ждать утра. Ночью по палаткам какой – то шорох, по утру встаем – вокруг приличный слой снега. Вскоре пришли и отставшие (переночевали по – спартански далеко внизу).
Почти двое суток полюбовались стоящими рядом снежными вершинами и радугой с одним концом прямо в озере, под солнцем все озеро как покрытое блестками и мы даже порыбачили в нем. Это была своеобразная рыбалка: мы бросаем свои спиннинги с разными «мушками» - и все пусто. А недалеко расположился кто – то из кунаевской обслуги и нахально ловит форель. Наш самый матерый рыбак Сергей З. не выдержал и пошел к нему. После долгих «отнекиваний» ему показывают коробочку с красной икрой (!) и милостиво выделяют нам пару десятков икринок. Вот тут форель и нас полюбила и на пробу всем мы наловили. Да, на такую экзотику я никогда не ловил …
На обратном пути при нас упала с горы пасущаяся овца – «альпинистка» и пастух – киргиз под причитания «У, шайтан!» при нас ее начал разделывать – стоять рядом невозможно из-за чудовищного запаха.
Все дружно возвращаемся к реке (вниз – не вверх) и тут вечером устраивается разборка ситуации. Отставшие считают, что их бросили и чуть – ли не предали, другие так не считают – была ошибка адмирала Валеры С. После бурных дискуссий все остались при своем мнении и сделали выводы на будущее: всем быть рядом – целее будем, а тем более в непредсказуемой ситуации.
Как оказалось, аналогичная ошибка была и на пешей части (до начала сплава), когда после перевала Валера вместо того, чтобы найти место и пусть и в не очень комфортных условиях переночевать, дал команду каждому двигаться в своем темпе и собраться уже у границы леса, где есть дрова для костра. Таким образом группа разбилась на три части и ночевали в экстремальных условиях где пришлось, так и не дойдя до зоны леса.
Возвращаясь к воде - идем дальше и знаем – впереди очень сложный каньон «Сто тысяч долларов» и в нем порог «Жемчужный», высматриваем примету – красная скала справа. То ли плохо смотрели, то ли она была не красной – но вошли с ходу в каньон и поняли по течению – это он - и мигом выбросились на большой камень слева.
Сергей П. сидит на месте пассажира, я удерживаю катамаран, кинооператор Саша Ряб. сходит на берег. В это время крик с кормы – Володю К. мощным течением с катамараном притопило почти по шею - это опасно. Отпускаю нос, катамаран всплывает и начинает уходить. Вдруг крик Сергея П. « Весло!». Я с берега моментально (как в цирке) бросаю ему метров на 6-8 свое весло, он его ловит, пересаживается на мое место и гребет. Катамаран выровнялся и с разворотом лихо идет в порог. Мы с Сашей Ряб. с берега видим, как они удачно обходят «зуб» в сливе порога и, сиганув с 2-метровой высоты, идут дальше за поворот.
Тут подходит и Валера С., рассказываем ему, что там впереди и они идут в порог. Увы, «зуб» они зацепили и оборвали крепление левого баллона, его выбросило в сторону, намертво прижав ногу Сени З. и навалив на береговую скалу. К счастью, удалось от нее отгрестись и пойти дальше.
И тут мы с Сашей Ряб. понимаем, что находимся в закрытой котловине: справа река, а остальные стороны – идущий вверх курумник высотой метров 60 . Начали по нему подниматься, камни под ногами ползут и понимаешь – если с этой высоты загремишь – до воды можешь и не дожить, а без спасжилета наверняка утонешь. Ножки, однако, дрожали, но ничего – выбрались и все собрались в кучу, окрыленные прохождением.
Где – то в этих местах мы нашли здоровенные рога лося и, несмотря на протесты адмирала, привязали их на наш катамаран. Как потом оказалось, напрасно.
Идем дальше к каньону «Саты» и видим старый деревяный мост через реку. Капитан Саша С. не сориентировался, что под ним косая струя и на подходе к мосту понимаем, что нас несет на его опору. Выпучив от напряжения глаза, пытаемся от нее уйти, но – безуспешно и нас боком подпирает к опоре, обросшей кучей палок, веток и всякого хламья. Катамаран под напором воды начинает становиться на бок, команда «Все на опору!», лезем по хламу вверх и в это время катамаран переворачивается (это был мой третий « нормальный» переворот).
И тут Саша С. и Слава К. очень грамотно запрыгивают с опоры на перевернутый катамаран сверху и уходят вниз на нем (если бы этого не сделали, то могли бы его искать очень долго, а может - и безрезультатно). Оставшиеся быстро выбрались на мост и бегом по берегу вниз. И тут я впервые услышал, как Наташа Л., не выбирая выражений, крыла всех гребцов (а особенно капитана) за бестолковость.
Где – то через полкилометра видим у берега наш полуспущенный катамаран и ребят рядом с ним. Вместе перевернули и давай разгружать, что осталось. Хорошо, потери не очень большие. Речка тут быстрая и мелкая, поэтому сорвало привязанные сверху рога (пробив один баллон), разбив в щепки гитару и утопив запасные весла и всю посуду экипажа. Гитарные щепки стопили в костре, за рога получили « клизму» от адмирала, а вот с посудой (миски, ложки, кружки) - проблема.
Первый день ели посменно, потом вырезали деревяные ложки, а за миски – кружки пошла борьба. Каждый день вскрываются какие – то консервы в жестяных банках, которые после становятся миской – кружкой для кого – то из пострадавших. Мне повезло – весь остальной поход я ел – пил из банки от кабачковой икры (450 гр., а не рыбной – 250 гр.). Как в рекламе: «Ощутите разницу!».
В низовьях реки – облепиховые заросли, на заготовку ягод которой поздней осенью формируются бригады – хорошо платят, но уж больно колючая – и отправляют ягоды на фармзаводы. Мы тоже заваривали из них чай – бросали в котел целые ветки и там их разминали. Вкус чая необычный, но приятный (да еще и полезный). Возле «Эдельвейса» по берегу много крупной черной смородины – себя не видишь, но видя сине – красные физиономии соседей, понимаешь – ты такой - же. Но вкусно.
Финальная часть похода – пороги «Лабиринт, Лесенка, Грация» - это «трубы» километра по 2-3 с вертикальными 10 – метровыми стенами, резкими поворотами и мощной водой. Летели по ним очень лихо, но когда в конце увидели мост и строения (это конец маршрута), дружно закричали «Ура!». Хоть и интересно, но уже устали.
Кстати, на стоянках (а потом и на Шавле) скучаю по дому, жене и детям – хочется к ним. Писал им письма, хотя знал – отправлять их не буду – это для себя. Для других ребят, молодых и неженатых, это неактуально и они домой не торопятся.
Конец похода, транспорта нет, но у дальних строений виден какай-то автобусик. Валера С. с Сашей С. пошли туда и, по их рассказам потом, уже на подходе заметили сторожевые вышки и собак, которые молча окружали их по мере подхода к воротам. Оказалось, это «зона», но отступать уже поздно. На призывы появился азиат в полувоенной форме и с «трехлинейкой». Выяснилось, что все зеки бьют где-то туннель. На просьбу подбросить группу до трассы долго и нерешительно думал, а когда пообещали за это заплатить – оживился. Предложили ему «четвертак» (советских 25 рублей), на что последовал мудрый ответ: «Четвертак, однако, мало – десять рублей давай!»(!!!). Ударили по рукам, взаимно довольные и нас довезли до трассы Ош – Алма-Ата, откуда рейсовым автобусом прямо до вокзала столицы.
Переночевали на втором этаже вокзала, где нас даже местная милиция не трогала («А, это туристы…»). Потом весь день паковали лишние вещи в тюки из катамаранов для отправки малой скоростью (дабы не мешали) в Киев. А когда привезли это через весь город на товарную станцию, попали на тяжелое событие – несколько ящиков с «Грузом 200» под охраной солдатиков ждали своей очереди на отправку – Афганистан ведь рядом…
Запомнилось в Алма-Ате помпезное здание ЦК партии - очень внушительно смотрелось на фоне дальних заснеженных гор (где-то там известный каток Медео). Понравились многоэтажные жилые дома в центре города - оригинально оформлены в национальном стиле их фасады. Народ из группы решил проехаться по достопримечательным местам Средней Азии. Часть через Бухару поехала на Красноводск, а оттуда паромом на Баку и в другие злачные места Закавказья, кто–то – по другим городам и весям, а мы – 4 человека -
погуляли по городу и – на поезд в Ташкент. На вокзале покупаем билеты на Москву, но с таким расчетом (по расписанию поездов), чтобы съездить в Самарканд, побыть там день и успеть вернуться к поезду. Туда недалеко, но очень удобно ехать местным почтово-багажным поездом – идет целую ночь, останавливается у каждого столба, но проблема ночлега решена. Запомнилось, как на рассвете 2 проводника нашего вагона (парни лет 20) включили магнитофон и с упоением, прихлопыванием и притопыванием подпевали исполнителю тягуче - заунывной азиатской песны. Вероятно, им это – как нам «Битлз» или Элвис Пресли…
По дороге вокруг бескрайние поля хлопчатника на красно-коричневой почве и рано утром мы уже в Самарканде. Город очень интересный: Эль – Регистан, мечети и гробницы (запомнилась Шах – и – Зинда), усыпальница Тимура, обсерватория Улугбека и другая экзотика. Конечно, Эль – Регистан (исторический и религиозный центр города) впечатляет. В старину Самарканд называли «голубой город» - отделочная изразцовая плитка на окружающих дворцах, мечетях и минаретах в голубых тонах, рисунки на этих плитках на первый взгляд хаотичны, а присмотришься – очень сложные узоры, да еще и включают в себя множество изречений из Корана (нам не понятных) и нет совершенно изображений людей и животных (религия не позволяет).Все устремлено вверх, широко и монументально – стоишь на площади между этими сооружениями и ощущаешь себя букашкой (а в те времена ?!). То же и в других исторических местах – умели тогда придавить человеченку. Заходили и в действующее медресе (тут оно не одно даже тогда). В старом городе – чайханы с дастарханами, на которых полулежащие аксакалы пьют чай и неспешно беседуют, а рядом по обочине улицы протекает сточная канава со всяким мусором. Рядом шкварят – варят всякий харч. Запомнилось – прямо на улице в громадном котле делают плов, мешая его деревяной лопатой. Покупателям продавец набирает тарелкой с верха котла плов и резко бросает его вверх. Подставляет другую тарелку и рис падает конусом на нее и не одна рисинка не пролетает мимо. Прямо цирк! Еще колоритная сценка: по улице идут три сельских мужика (по виду как басмачи из « Белого солнца пустыни») – все в кожаных хромачах, платки на поясе, ватные полосатые халаты, бороды и лысые головы под тюбетейками – только без кинджалов и со свирепым выражением лиц (аж страшно). Азия, однако…
Базар в Самарканде дешевле ташкентского, поэтому из опыта предшественников именно здесь затовариваемся дынями и арбузами уже на Киев. Поезд « Уч–Кудук – Ташкент» (как только слышал эту известную тогда песню – сразу вспоминалась эта поездка) на самаркандский вокзал приходит с 2-часовым опозданием, да еще по дороге добавил, так что в Ташкент на наш поезд мы опоздали. (А еще по дороге в забитом вагоне с третьей полки упал рюкзак Володи К. с дынями – никого не прибил, но дыни побились – не доедут – надо съесть).
Идем к дежурному по вокзалу и он на наши билеты накладывает чудную по безграмотности резолюцию в кассу. Следующий поезд еще не скоро, поэтому пошли в город. Центр – почти европейский город, восстановленный после землетрясения, но с национальным колоритом. Очень много зелени и цветов, а как только пошли в старые кварталы – сразу Азия: с обеих сторон узких улочек глухие заборы с одной дверью во двор – там и идет вся жизнь, на улицах народа практически нет.
Возвращаемся в цивилизацию, идем в исторический музей, много разного – всякого, но почему – то запомнились старинные ковры громадных размеров и с уникальными узорами и шитьем. После этого хочется на восточный базар …
Алайский и Госпитальный базары – обилие разного винограда, орехов, изюма, кураги, абрикос, арбузов, дынь и разных овощей и др. Напробовались всего (продавцы прямо хватают за рукава: « Пробуй, дарагой!», загибают цены, а после торговли – отдают за бесценок) и с кучей дынь (компенсация за ущерб Володе) садимся в поезд на Москву.
И тут со мной происходит трагикомическая вещь: видимо, от базарных проб у меня - жесточайшее расстройство желудка. Вся группа ест нормально, а я - только сухарики с чаем, не отходя далеко от туалета. Но апофеоз – поедание разбитых Володиных дынь. Их надо срочно съесть – иначе пропадут. Народ успешно это делает, раздают пассажирам по всему вагону и соседям – цыганам, при этом ехидно приглашают меня к дыне и винограду, а у меня другие проблемы: купить на очередной станции сухариков или сушки. Вот так и ехали – кто весело, а кто и не очень.
Кстати, наш кинооператор Саша Ряб. снял неплохой фильм о походе, мы его смотрели без монтажа – очень зрелищно. Но потом, готовя фильм на кинофестиваль, он его перемонтировал и стало уже не то, хотя для неучастников тоже очень хорош. Из личных наблюдений и разговоров с местными: заметил, что узбеки – доброжелательные, общительные, нация с богатыми традициями - не очень любят и не уважают казахов – « темные люди». |
|
|
