Приполярный Урал (Собь, Лагорта, Войкар)
|
|
09.10.2009 16:24
|
Возвращаясь к воде: с начала 80-ых начался «приполярно - уральский» период – в тех краях мы были раз 8 на разных реках и оно того стоило. В целом, увидев многие регионы страны, по красоте природы лидерами считаю Приполярный Урал и Саяны. Трудно объяснить почему, но в первом случае это спокойно - строгая красота русского Севера с карликовой березкой, «иван-чаем», морошкой, грибами из - под моха на ножке в 30-40 см, постоянно «низким» небом и чудными восходами и закатами. В другом случае - таежная глухомань с красивейшими скалами рядом и «белая» вода в крутых берегах. Другие регионы хороши по - своему и в каждом есть своя изюминка. Так, на приполярной речке Собь (в разных комбинациях с другими реками) были 3 раза (81 ,82 , 85 гг.) и сейчас могу спутать - что и когда там было.
В первом походе в верховьях речки на разъезде ( поезд «Москва - Лабытнанги») вылетели из вагона за 1 минуту с горой вещей и стали на зеленой лужайке на берегу реки.
Все хорошо (правда, прохладно и в ложбинке горы напротив лежит снег- перевал рядом). Но с утра замечаем, что трава на лужайке под нами как- то странно растет прямоугольниками, а на земле - остатки каких – то деревяных сооружений.
Порылись в них и находим металлические кованые решетки и другое странное железо. Непонятно - что это, но потом местные нам объяснили, что это остатки ГУЛаговского лагеря, который во время войны строил ж.-д. ветку от Воркутинской железки на Обь. Вот так, может быть на костях, и постояли…
Речка быстрая и буквально через день хода городок Харп, все взрослые жители которого делятся на три категории - зеки в лагере на берегу реки (5 рядов колючей проволоки вокруг), их охранники и геологи. Зашли в магазин и поразились изобилию (по тем временам) - венгерская и болгарская консервация, овощи и фрукты, куча хорошей галантереи (мы купили емкую дорожную сумку - лет 15 потом ее пользовали).
А вокруг - глухая тайга и цивилизация очень далеко…
Ниже Харпа мы вошли в устье р. Хараматолоу, поднялись против течения километров на 5- 6 и разбили лагерь на длительную стоянку. Тут впервые мы начали ловить хариус (сибирская форель) и поняли, как это по - рыбацки интересно и вкусно. Рыба на « мушку» с корабликом прыгает сверху - все видно - только подсекай и веди к берегу осторожно - делает «свечки » и сходит с крючка . Красивая- серебристая, сильная, высокий спинной плавник и по всей - яркие синие-голубые-зеленые-красные точки . Жареная - очень сытная и практически без костей, если сырую со специями положить на 30-40 минут под камень - получается малосолка (под водочку - песня !).
Стоим несколько дней на берегу - рыбалка, грибы, ягоды, прогулки вокруг – лепота. Потом почти рядом останавливается группа москвичей и начинает с остервенением заготавливать рыбу, грибы и ягоды и тут - же закатывать в банки. Разговорились. Оказалось, уже не первый год они это делают – приезд - отъезд в Москву простой за 1,5 суток, а на весь год дома чистый подножный корм. Но более интересное мы узнали от мужиков (тоже из Москвы), которые пешком шли с гор и заночевали возле нас. Сначала такие угрюмые, но после ужина с нами (с градусом) разговорились и они рассказали, что здесь делают. В какой - то геологической конторе достали карты давно закрытых уральских рубиновых рудников, и уже несколько лет в отвалах этих рудников колупают рубины. Тут же нам показали часть добычи, цены не сказали, было понятно, что очень даже неплохо.
В следующем году был практически тот же маршрут на р. Собь, только на байдарке и одном катамаране: я, Люда, Олег (его первый серьезный поход), Сергей З., Ира Диб., Саша Р. с новой женой (условно Лидок). Маршрут знакомый, но было несколько особенностей: Ира Диб. и « Лидок» впервые (как потом оказалось - и в последний раз) в отрыве от цивилизации. Особенно это было заметно у последней. Отсутствие ванны и ватерклозета как – то переносила, а вот ночевка всегда у нее вызывала негодование. Что бы я, как адмирал, не предлагал, с утра это подвергалось ее обструкции. Дабы не скандалить, через несколько дней перед биваком я приглашал ее на берег для выбора места стоянки и их личной палатки. А с утра (палатки ведь стоят рядом) слышно, как «Лидок» тренирует мужа за то, что спать на этом месте было плохо, а вот у соседей - хорошее место.
В другой раз поймали много щуки и решили тушки пожарить, а головы пустить на уху. И вдруг «Лидок» заявляет, что не надо головы бросать в уху. Все дружно - « А почему?». Ответ: « А вдруг эта рыба была больна на голову?!» - пауза и гомерический смех всех остальных (без комментариев).
Где - то в низовьях Соби со мной произошел малоприятный случай (о котором я не люблю вспоминать - благо, это было единственный раз) - я приблудил в лесу. Стоянка - дневка, рядом тайга, время есть - народ после обеда дремлет по палаткам. « Пойду- ка недалеко за грибами» - думаю я себе и иду.
Иду туда - сюда и метров через 300 понимаю, что потерял направление к реке (пасмурно, компас не взял). Всякие сказки о мхе на деревьях знают даже дети, пытаюсь по рельефу как - то понять, куда идти (тайга болотистая, прямо не пойдешь). Минут 20 хожу в разных направлениях, в голове всякие дурные мысли и вдруг, о радость - вижу ручеек, а куда он течет - и ежу понятно. Так по нему и вышел к реке, а потом - к лагерю. Для народа это прошло незамеченным, а я хорошо запомнил. С тех пор, даже в лес возле дачи, хожу с компасом.
В этом походе и Сергей З. отмочил номер: решительно заявил - бросает курить и берет с собой 2 пачки сигарет на первое время (уронил их в костер на первой же стоянке). Ну, хозяин - барин, мы с Сашей Р. взяли каждый свою норму – на маршруте не купишь. Идем, а Сергей курить не бросает, а «стреляет» то у меня, то у Саши. Через неделю поняли, что табаку явно не хватает. Начали давать Сергею докуривать, потом курили одну сигарету на троих, но за 2 дня до конца похода все сигареты кончились. Худо, однако, уши вянут. И вот, за пару часов до конечного пункта (пос. Катравож) на берегу видим туриста с удочкой и сигаретой в зубах. Как мы к нему рванули! Только причалили, попросили по сигарете. Он дал и, вероятно, увидев, как мы их курим, сам отдал нам целую пачку. Это было что - то, близкое к кайфу.
Поздно вечером, но полярный день - светло и подходим к Катравожу. Интересный поселок - 960 жителей, все мужики летом постоянно на промысловой рыбалке, а зимой - в тайге на охоте, женщины - на ферме по выращиванию чернобурой лисы на экспорт. Выловленную сиговую рыбу на перерабатывающий завод сдают по 20- 25 коп. за кг, а с завода баночка консервов (грамм 250- 300) на экспорт по 1- 1,5 руб. Вот такая чудная обдираловка - ничем другим им там заниматься нет возможности.
Видим - нам навстречу летит лодка – по-месному называется «бударка». Еще издали кричат: «Водка есть?». Мы в ответ «А рыба есть?». К взаимному удовлетворению стыкуемся прямо на плаву и делаем бартер: мы им 0,75 л спирта, а взамен - 25- 30 кг пыжьяна и сырка (сиговая рыба). Тут же договариваемся, что нас на буксире доставят к месту швартовки катера на г. Салехард (должен быть к утру). Садимся в «бударку» (там отец и сын лет 13) и идем с ними. Люда сначала закрывала Олегу уши руками - в разговоре сына с отцом нормативные слова были только связками между ненормативными - а потом поняла, что это бесполезно. Ночью загружаемся на катер, через 7-8 часов в Салехарде, на другом катере - через Обь (это море - другого берега не видно) в Лабытнанги - порт возле ж.-д. вокзала. Тут же прямо на берегу мы с Сергеем З. чистим трофейную рыбу.
Оказывается, почти вся она с икрой, собираем ее в 3-литровую банку и солим. Поезд только утром, поэтому договариваемся переночевать на речном дебаркадере, а с утра – на вокзал. Город на Оби строился для транспортного сообщения Европы и Азии через р. Обь в сталинские времена вокруг двух громадных лагерных зон - они действовали и когда мы там были. Типично северный город, с налетом временности и неустроенности, задрыпанные и мрачные улицы и дома, вся жизнь – около ж.-д. вокзала и у реки. Но в целом – все спокойно и, умиротворенные, уезжаем.
Всю дорогу до Москвы ловили «кайф»: на реке мы наловили много щук и сделали из них 6- литровый котел жареной под томатным соусом (вкуснятина, там щука не отдает тиной - дно камянистое). Икру в дороге намазывали на хлеб толстым слоем - как в кино из старинной жизни показывают.
Привезенную домой рыбу разделили и завялили – такая жирная, что просвечивается золотистым светом насквозь - пива было мало !.
Кстати, в тех же краях на пару лет раньше я оказался « без вины виноватым». Володя К., Саша Р., Сергей Г. и др. пошли на рр. Кожим – Лемва (я не смог по работе, но в маршрутке записан был). И вот уже после похода на мое имя по почте приходит акт о штрафе за злостное браконьерство рыбы кумжи на этой реке. Я – к упомянутым мужикам: « Что это?». Стесняясь, признаются – их поймал за этим делом рыбинспектор и, боясь « расстрела на месте», меня и «заложили». Хотя потом с инспектором и подружились, но документ уже оформлен. Зато все выжили, да и штрафы не чудовищные.
Кстати, о рыбалке - ее было так много, что 3 заброса = 2 щуки. Так много не съесть, поэтому женщины поставили нам жесткое условие: меньше килограмма отпускать, что мы с большим сожалением и делали.
«Лидок» всю дорогу до Москвы демонстративно лежала на верхней полке вагона, куда ей Саша Р. подавал харчи, а вниз спускалась только по нужде. Ну, что же - кому что подходит. Да и Ира Диб. после этого в походы – ни ногой…
Но третьим наиболее интересным вариантом был в 1985 г. поход туда же с волоком на рр. Лагорта и Войкар, куда ходили с Олегом и Саныком (ему 8 лет), а так же Володя К., Наташа Л., Сергей З., Саша Р., Сергей Гол., Валера К. и прибившиеся к нам в поезде пара россиян из Горького. Стандартный спуск по Соби до Хараматолоу, потом подъем на бичеве вверх до истоков реки - и тут началось самое интересное. Лесотундра, совсем глухие места, хариус ловится отлично (Наташа в устье одного из притоков очень лихо наловила целую кучу). Прямо в реку с одной из высочайших вершин Урала - г. Пайер - спускается к реке ледник (это лето), на котором поиграли в снежки и покатались на ногах. Гора внушительная, хотя и не рядом, но по горизонту закрывает панораму широко и тучи клубятся сверху. Экзотика!
Еще до подъема местные рассказали нам о том, что в верховьях Хары лет 15 назад проходил выездной семинар ЮНЕСКО по северным и приполярным регионам с участвием ученых многих стран мира (это в те - то времена!). Чтобы не раскрыть наши военные суперобъекты в этих местах, их ночью на вертолетах забрасывали в этот лагерь и потом назад.
А прятать действительно было что - практически рядом с г. Печора стоит станция глобальной системы ПВО Союза. Это пирамидальное здание 8-9 этажей с большущей фазированной антенной решеткой во всю площадь одной стороны и сопутствующие сооружения, кстати, видимые прямо из поезда.
Подходя к очень красивому плоскому берегу, увидели остатки барачных сооружений, но самое заметное - рубленые баньки и дощатые туалеты. «М» уже разрушился от времени, а «Ж» (на семинаре была одна француженка) еще уцелел. Банькой потом пользовались геологи и охотники, так же и мы - сделали тут знатную дневку по полной программе (шутили - «Европа - Хилтон»). Это же все надо было сюда доставить и соорудить, да и кормить-поить-обхаживать их на нормальном уровне!
А дальше по реке вверх - низкие болотисто - кочковатые берега, по которым идут женщины и Санык (мужики тянут вброд по речке катамараны) и для полного кайфа – сверху мелкий холодный дождь. Дошло до того, что Санык постоянно падал с кочек, женщины думали - он играется, присмотрелись - а он обессилил и просто уже не может идти - дальше Люда и Наташа тащили его, засыпающего, на руках и плечах.
Бичева вверх по быстрой и мелкой реке – это особое дело. Двое – спереди и сзади – на веревках направляют посудину под определенным углом к течению и берегу, обходя камни и мели в реке. Передний, выпучив глаза, тянет вверх (напор потока большой, поэтому часто и вдвоем), а задний грамотно отводит корму, идущие по берегу – отталкивают при необходимости. Все, что растет или лежит на берегу – мешает, а прыгать в воду с берега и удерживать посудину – это регулярно. Часто из-за «непроходов» надо перебираться на другой берег или лезть по пояс в воду на камнях или мелях – но надо! После бичевы – все как выжатые мокрые мочалки.
Когда в Харе вода почти кончилась, на берегу собрали свой мокрый инвентарь и двинулись через водораздел длиной более 20 км. Через 2-3 км поняли, что таким темпом мы туда бутем идти очень долго (там же нас ждет голая тундра без деревьев, т.е. без костра). В глубокой тоске стали на привал с мыслью: «Что делать дальше? ». И тут (о, чудо) слышим невдалеке шум двигателя, хотя до этого на маршруте ни людей, ни техники давно не видели.
Втроем бежим на его звук, я выбегаю на транспортерную дорогу вдоль реки и вижу стоящий (!) впереди транспортер. С криком и маханием руками добегаю к нему и вижу двух мужиков, остановившихся (к нашему счастью и везению) по малой нужде. Оказалось - геологи и едут в нашу сторону за застрявшим вездеходом. Рассказали им о нашей проблеме и они без лишних слов согласились нас подвезти. Видели бы вы тот восторг группы, когда мы на этом вездеходе подъехали их забирать! Забросали вещи, сами забрались в кузов и начался очередной таежный «экстрим». Для начала водители без закуски выпили 700 гр. чистого спирта (нашего) и погнали по бездорожью .
Тяжелый вездеход сделан на ходовой части танка, поэтому сзади камни и искры от гусениц летели выше кузова, а мы по нему катались, как грушы. На водоразделе на берегу остановились у палатки туристов из Киева (это братья Балинские, мы знали, что они на этом же маршруте, но так встретиться на голом и продуваемом всеми ветрами месте – это что – то !).
Потом водители заехали на базу геологов, нас там угостили чаем с халвой, а водителей, вероятно, чем-то покрепче. Дальше они нас везли очень лихо, ломая перед собой деревья и чуть не упав с обрывистого берега (остановились на самом краю). Наш Санык развлекал их детскими анекдотами, что им очень нравилось, а мы ждали – когда – же доедем?!
И вот к полуночи (белые ночи) доехали к застрявшему вездеходу, где хорошо пьяный водитель ухитрился съехать одной гусеницей в речку. Вода пошла в кузов, срочно выбрасываем все вещи на берег, а в это время потерявший координацию водила выпадает по самую шею в воду. Он трясется от холода и сердобольная Люда дает ему наш новый белоснежный спальник. Это правильно, но можете представить его вид, когда поутру снял его со своей мокрой и « стерильно-чистой » одежды.
После ночевки помогли ребятам вытащить и «обуть» вездеходы. Как оказалось, для них обычное дело в таких случаях в одиночку за 30-40 км идти пешком на базу за помощью. Попутно у костра выяснилось, что мать одного из водителей и моя тетя в Свердловске живут в одном доме. Ну, мир и тесен! Они уехали, а мы с рюкзаками сделали марш-бросок на 2-3 км к верховьям р. Лагорта.
Вокруг только болота, мох, карликовая березка, подосиновики и подберезовики громадного роста, снег в распадках гор и наледи прямо на берегах реки. Тут же, возле лагеря, дорвались до хариуса. Наш Санык вошел в такой раж от бесприрывного клева, что вернулся в лагерь опухший от комаров - некогда было их отгонять.
Ну, а дальше - когда пошли вниз - рыбы все больше - на мушку несется как акула с плавником над водой и все крупнее. Максимальным был хариус длиной 54 см (взвесить было нечем), Санык обычным способом вытащить пойманную рыбину был не в силах, поэтому - удочку на плечо и бегом вверх по берегу, пока рыбину не затаскивал на сушу.
Сергей Гол. очень хотел фото с его рыбацкими успехами – специально его снимали «в полете» с крупной рыбой. А вот Валера К. как-то затосковал по цивилизации (особенно за пивом) и в одном месте ему на утеху мы назвали одну из скал рядом «Калачев-камень». (Там после Ермака много неназванного, так что можно).
Где-то здесь нашего Саню укусила за щеку какая- то живность, продезинфицировали и замазали. Он расстроился (вероятно, и болит), а когда распухло как у хомяка за одной щекой – все смеются, а потом и он сам начал хихикать.
Что видели здесь и потом часто в тундре – следы вездеходов. Дорог там нет - поэтому едут как кому хочется. Гусеницы срывают верхний слой березок и мха до грунта и ниже, там потом оттаивает мерзлота и поднявшаяся талая вода превращает колеи в водные канавы (говорят, на десятки лет). Зрелище печальное, но есть…
Такого изобилия рыбы больше ни на одной реке не было. На одном рыбном месте стояли несколько дней и сразу же Сергей З. сообщил, что потерял часы – подарок и память об отце. Все дружно искали их по берегу и в палатках – нету. А в день отплытия он громко заявляет, что нашел их в своем сапоге (как в анекдоте о чукче: « Нашел, нашел - под майкой была!»).
У Володи К. было охотничье ружье – но все неудачно. Но вот на одной стоянке ему удалось подстрелить крупного зайца. Наш Санык был с нами на рыбалке. Женщины в лагере начали волноваться, что для него будет моральной травмой увидеть «бедненького застреленного зайчика» и спрятали его в кусты. Саня возвращается и через несколько минут с ликующим криком « Вот это заяц, как много мяса!» вытаскивает его к костру. А до этого три недели у нас было сублимированное мясо в пакетах - ну никакое, всем надоело. Так что зайчика съели за милую душу – хоть и по малому кусочку – но свежак. Запомнилось всем .
Из- за веса были и жестко нормированы сухари - по 6-7 кубиков человеку на раз. Взрослые терпели, а детям явно не хватало. И вот в конце похода Саня мечтательно говорит Люде: « Мама, приедем в Киев, купим 3,нет - 5 буханок украинского хлеба, нажарим сухарей и будем их есть, сколько захотим!» У нас чуть не слезы на глазах, потом, в Киеве, у него достаточно долго недоеденными куски хлеба не оставались. Так, вероятно, и появляется осознание того, что такое хлеб. Кстати, об осознании: на этой же стоянке при чалке к берегу ребята умудрились столкнуть меня с катамарана в речку. Кувыркаясь в воздухе, я сообразил, что у меня в кармане одна из последних пачек сигарет. В полете, на автомате, выхватываю ее из кармана, ныряю с головой, но рука с сигаретами торчит над водой - сберег. Вот оно, пагубное влияние вредных привычек.
В нижней части Лагорты на одной из стоянок было две памятных ситуации. На берегу стоит небольшой лагерь геологов и буквально за ними мы чалимся из- за надвигающейся грозы. Быстро ставим палатки, а над нами уже грохочет и сверкают молнии. Попрятались и пережидаем непогоду. Люда лежит в палатке так, что ее голова недалеко от дюралевой стойки внутри палатки. Смотрю – а у нее вид, как у Медузы – Горгоны: волосы стоят торчком и тянутся к этой стойке. Тут снаружи как громыхнет разряд и вижу – между стойкой и ее волосами пробегают голубые электроразряды. Испугался и тут же оттащил ее от стойки, хотя она при этом ничего необычного не ощущала.
После грозы к нам приходят два геолога пообщаться. А мы между собой Сашу Р. называем « Доктор» - он у нас назначеный старшим по медицине (за неимением лучшего – все от этого далеки). Услышав эту кликуху и восприняв ее всерьез, геологи нам рассказали, что у их коллеги образовался большой нарыв на руке, лекарств и врача нет, а базовый вездеход будет через несколько дней. Нам стыдно давать задний ход и поэтому соглашаемся посмотреть больного. Через пару часов «доктор и фельдшер» (Саша Р. и Володя К.) с кучей медикаментов и решительным видом пошли к геологам.
Их все нет и нет – начинаем волноваться. Но уже в сумерки нетвердой походкой они возвращаются в лагерь. Сил им хватило только сказать, что там все нормально и тут же упасть спать в палатки. По утру выяснилось – увидев совершенно распухшую от нарыва руку геолога и его температуру, наши эскулапы решили –«надо резать!». Приготовили лезвие от бритвы, всякие бинты-ваты-антисептики и решительно вскрыли нарыв (удивительно, ничего важного при этом не перерезав). Гноя было много, все почистили (мужику до этого дали алкогольный «наркоз»), продезинфицировали, замазали и завязали.
Его коллеги тут же на радостях начали наливать и закусывать вместе с героями дня. На следующий день приходят геологи с пострадавшим и мы видим, что ему явно полегчало.
Все довольны, да и пациент дает взятку врачам – целую пирамидку настоящего сахара – рафинада (твердый как камень и на расколах – бело – голубого цвета – такой я видел лет 20 назад). Потом мы его смаковали небольшими кусочками как деликатес.
В конце похода приходим в пос. Усть-Войкар поздно вечером, но так хочется чего- то из магазина. Находим дом продавщицы, вытаскиваем ее чуть ли не из постели и она открывает магазин (по ихнему «лапка») и отпускает нам повидло, печенье, соки и др. (Кто бы это у нас в торговле такое сделал?!).
Выяснили, что катер на Салехард будет только завтра к концу дня, стоим на берегу в палатках и с костром, маринуем на дорогу грибы и пытаемся досушить вяленый в большом количестве хариус.
Оказалось, в поселке есть пекарня, но печь хлеб будут только через день. Но так хочется, что находим местного пекаря, уговариваем ее печь хлеб раньше, мы нарубим дров и поможем начать процесс. Просыпаемся утром и наблюдаем чудную картину: по берегу идет, качаясь с большой амплитудой совершенно пьяная босая женщина (один чулок – по земле, другой - где-то вверху) и увлеченно поет. Свобода, однако … Пьют там все - от мала до велика – и без меры в любое время суток, общаясь «ненормативной» лексикой, но по глубинной сущности своей – люди отзывчивые и добрые.
А ближе к обеду Люда с подрастающим поколением пошла за свежим хлебом в пекарню. Набрали 6-7 буханок (хлеб очень вкусный и душистый) и идут по берегу в лагерь, а отроки просят « Дай кусочек!». Конечно, дала и тут же подскочили наши взрослые и в момент разорвали на куски буханку и тут же съели. И это не блокада и не голод, но до сих пор помнится дух и вкус этого хлеба.
Рядом бегают местные северные лайки - сильное, красивое, доброе, умное и гордое животное. Готовим обед, от костра такой запах вкусной еды, а собака лежит в 5 м, истекает слюной (они там всегда голодные), но даже голову не повернет – гордо смотрит в сторону. Но как только ее позвали и дали поесть - благодарности нет предела. Прекрасные собаки!
В поселке – архитектурная экзотика: стоят деревяные дома, а рядом – чумы как подсобные и летние жилые помещения. Во дворе сидит старая бородатая хантка с тонкой курительной трубкой во рту и скребком скоблит оленью шкуру и на нас и ухом не ведет. Ходют тут всякие!
Вечером загружаемся на катер и первое, что видим - громадная щучья голова на палубе. Потом узнали – щука 16 кг и размер такой, что в раскрытую пасть помещалась голова каждого из нас - специально фотографировались.
Шли долго, экипаж нас угостил щучьими котлетами (объедение), места на катере мало, женщин и детей – в каюту, а мужиков – по разным углам. Я с «большим комфортом» спал на бухгалтерских счетах(!) в верхней рулевой рубке, а когда совсем замерзал – спускался на палубу и тулился к теплой трубе от энергоустановки. Потом стандартное возвращение: Салехард – Лабытнанги – Киев и нестандартная поездка до Москвы (это отдельно).
Те места так западают в душу, что спустя несколько лет Сергей З. пошел в одиночку по р. Соби на резиновой лодке. Весьма опасное предприятие, т.к. там приболел (простуда) и пару дней провалялся в палатке практически безвылазно (в глухой тайге), пока не поправился. Хорошо, что все закончилось благополучно. |
|
|
